мару, ульяне и гарри, потому что мы не можем выбрать тех, в кого влюбимся.
Пока звёзды тонут в облаках, снежинки летают наперегонки, снег тает, обнажая трупы листьев прошлого лета, Гарри разрывается изнутри, точно так же, как и Луи.
Кольцо, купленное ещё два года назад, изысканное белое золото с вкраплениями бриллиантов и гравировкой "oops" на внутренней стороне, по сей день лежит в тумбочке с ключами, чеками и прочей мелочью. Луи никогда не открывал этот ящик, что выяснилось после его сотого звонка Стайлсу с поскуливанием: "–Хазз, где ты? Я забыл ключи", поэтому это было идеальным местом для скрытия маленькой коробочки.
Луи нервничает, потому что с Гарри происходит что-то странное: каждый раз он ловит на себе его взгляд, словно полный немою мольбой, но Луи надеется, что они хотят одного и того же. Томлинсону хочется вырвать свои ключицы, когда кудрявый любовно прижимает его к себе, он чувствует себя словно цветок, погибающий от чрезмерной заботы и частого полива нежностью.
Гарри не может найти его любовь в теле, что лежит с ним в одной постели каждую ночь.
Луи разрушается, и это разрушает Гарри.
Луи сидит в гостиной, среди стен, покрытых отброшенными уличными тенями деревьев, и разбросанных вещей. Под его глазами синяки, а пальцы его рук нервно теребят концы толстовки, пока он обдумывает то, к чему готовился последние несколько дней.
– Эй, – слышит он тёплый голос за своей спиной, но не собирается поворачиваться, потому что пламя в его груди жжется слишком сильно. – Луи, – продолжает слышать он, но всё ещё не отзывается. Перед собой он мог бы видеть океаны из звёздной пыли и горы из засохших листьев, но он видит лишь недописанные тексты об изумрудных глазах.
– Зачем ты пришел, Гарри? – спрашивает Томлинсон, всё же поднимая глаза. В них невозможно увидеть смешинки, а если бы у глаз был запах, глаза Луи пахли бы виски и грустью. Он раз за разом возвращается к придуманному диалогу с сердечным приступом.
– Я волнуюсь, потому что ты почти не спишь в последнее время, будто избегаешь меня в нашем собственном доме, – отвечает Гарри, выглядя крайне обеспокоенно. Его кудри лезут в глаза, и тату на его руках тускнеют, но не восмпоминания о них. Гарри пахнет как весна, как любовь, как детство и как цветочная оранжарея. Луи думает, что весь мир мог бы быть у его ног.
– Всё в порядке, – шепчет Томлинсон, но Стайлс знает, что это враньё, поэтому он берёт его руки в свои, и они смотрятся вместе так же хорошо, как глубокий синий и мрачно-желтый на картинах Ван Гога.
- Лу, я знаю, что наши отношения очень хрупкие, и я знаю, что это плохо: мы спотыкаемся, плачем, совершаем ошибки. И я думаю, что пора мне сказать это, – тихо произносит Гарри, убирая одну руку и кладя ее на коробочку в его кармане.
– Нет, стой, подожди, я хочу сказать тебе то же самое, Гарри. Давай на раз, два, три, – Луи чуть склоняется над Стайлсом так, чтобы их носы почти соприкасались, на что последний кратко кивает, сжимая свободной рукой руки Лу.
– Раз...
–Два...
–Три...
– Выходи за меня.
–Нам нужно расстаться.
И пока звёзды всё ещё тонут в облаках, а снежинки летают наперегонки, Гарри старается собрать себя по кусочкам, точно так же, как и Луи.
Пока звёзды тонут в облаках, снежинки летают наперегонки, снег тает, обнажая трупы листьев прошлого лета, Гарри разрывается изнутри, точно так же, как и Луи.
Кольцо, купленное ещё два года назад, изысканное белое золото с вкраплениями бриллиантов и гравировкой "oops" на внутренней стороне, по сей день лежит в тумбочке с ключами, чеками и прочей мелочью. Луи никогда не открывал этот ящик, что выяснилось после его сотого звонка Стайлсу с поскуливанием: "–Хазз, где ты? Я забыл ключи", поэтому это было идеальным местом для скрытия маленькой коробочки.
Луи нервничает, потому что с Гарри происходит что-то странное: каждый раз он ловит на себе его взгляд, словно полный немою мольбой, но Луи надеется, что они хотят одного и того же. Томлинсону хочется вырвать свои ключицы, когда кудрявый любовно прижимает его к себе, он чувствует себя словно цветок, погибающий от чрезмерной заботы и частого полива нежностью.
Гарри не может найти его любовь в теле, что лежит с ним в одной постели каждую ночь.
Луи разрушается, и это разрушает Гарри.
Луи сидит в гостиной, среди стен, покрытых отброшенными уличными тенями деревьев, и разбросанных вещей. Под его глазами синяки, а пальцы его рук нервно теребят концы толстовки, пока он обдумывает то, к чему готовился последние несколько дней.
– Эй, – слышит он тёплый голос за своей спиной, но не собирается поворачиваться, потому что пламя в его груди жжется слишком сильно. – Луи, – продолжает слышать он, но всё ещё не отзывается. Перед собой он мог бы видеть океаны из звёздной пыли и горы из засохших листьев, но он видит лишь недописанные тексты об изумрудных глазах.
– Зачем ты пришел, Гарри? – спрашивает Томлинсон, всё же поднимая глаза. В них невозможно увидеть смешинки, а если бы у глаз был запах, глаза Луи пахли бы виски и грустью. Он раз за разом возвращается к придуманному диалогу с сердечным приступом.
– Я волнуюсь, потому что ты почти не спишь в последнее время, будто избегаешь меня в нашем собственном доме, – отвечает Гарри, выглядя крайне обеспокоенно. Его кудри лезут в глаза, и тату на его руках тускнеют, но не восмпоминания о них. Гарри пахнет как весна, как любовь, как детство и как цветочная оранжарея. Луи думает, что весь мир мог бы быть у его ног.
– Всё в порядке, – шепчет Томлинсон, но Стайлс знает, что это враньё, поэтому он берёт его руки в свои, и они смотрятся вместе так же хорошо, как глубокий синий и мрачно-желтый на картинах Ван Гога.
- Лу, я знаю, что наши отношения очень хрупкие, и я знаю, что это плохо: мы спотыкаемся, плачем, совершаем ошибки. И я думаю, что пора мне сказать это, – тихо произносит Гарри, убирая одну руку и кладя ее на коробочку в его кармане.
– Нет, стой, подожди, я хочу сказать тебе то же самое, Гарри. Давай на раз, два, три, – Луи чуть склоняется над Стайлсом так, чтобы их носы почти соприкасались, на что последний кратко кивает, сжимая свободной рукой руки Лу.
– Раз...
–Два...
–Три...
– Выходи за меня.
–Нам нужно расстаться.
И пока звёзды всё ещё тонут в облаках, а снежинки летают наперегонки, Гарри старается собрать себя по кусочкам, точно так же, как и Луи.
