я сижу дома уже неделю. целую неделю я не выходила на улицу.
я опять набрала вес господи блять я так ненавижу это тело ненавижу ненавижу ненавижу
не хочу смотреть в зеркало, не хочу слышать, как она говорит, что любит меня, потому что это неправда, как ты можешь любить меня, если я так сильно ненавижу себя
"каждое утро я просыпаюсь и надеюсь, что это не моя жизнь, что я проснусь в другом городе, другим человеком. возможно я проснусь от света, просачивающегося сквозь шторы моей однокомнатной лондонской квартиры. может, я буду в теле парня с шоколадной копной кудряшек на голове, глазами цвета тусклого изумруда, слишком пухлыми для юноши губами оттенка "минетно-вишневый блеск", глубоким голосом, что похож на густо льющуюся струю меда, голосом, которым можно обволакивать пространства. утро начнется с нейла янга и йоркширского чая, потому что я не пью кофе. милая барная стойка на кухне, за которой я сижу и наблюдаю за просыпающимся лондоном. женщины в строгих костюмах и пластиковыми стаканчиками с кофе в руке, спешащих к спуску метро, студенты колледжа искусств, находящегося поблизости, немного заспанные, со взъерошенными волосами, и наверняка, не успевшие позавтракать.
возможно, что моя жизнь в лондоне это тот самый колледж искусств, где я изучаю философию. ведь в конце концов, философия легче математики.
возможно, это дешевые пабы, где воздух пропитан табаком, хорошей музыкой и не менее хорошим пивом. массивные столы из дуба, но дохлые, так не подходящие к ним, железные стулья, которые бывают на фудкортах, знаете. небольшая сцена для выступлений, именно отсюда начинают поиски своего великого "возможно" начинающие музыканты, как и я. и плюс это своего рода подработка на вечер пятницы, когда концентрация посетителей на один квадратный стол зашкаливает. и наконец, когда пальцы перебирают струны в последний раз, тем самым заканчивая заключительную песню на сегодня, я слышу аплодисменты, не те фальшивые, что звучат в фильмах или ситкомах, а немного ленивые и усталые, но от этого не менее приятные, затем мягкие похлопывания по плечу и фразы вроде: "эй, парень, скоро ты заберешь у паба всю выручку!" а потом можно плюхнуться за свой стол у угла, где уже примостились Зейн и Найл со своими кружками пенного пива и сухарями пумперникель. я уверен, что каждый раз, когда Зейн входит сюда, на него устремлены почти все взгляды посетителей, потому что он похож на произведение ренессанса. сухое, но мускулистое тело, джинсы, облегающие неимоверно длинные ноги, черные волосы, уложенные не одним тюбиком геля, пушистые трепещущие ресницы, глаза орехового цвета, острые скулы, едва заметная щетина, которую Зи редко себе позволяет, но мне нравится, как она колется, когда после выступления он целует меня в щеку. от Зейна пахнет крепким одеколоном вперемешку с потом, мятой и травкой. он курит почти всегда, заявляя, что только марихуана помогает ему, студенту факультета дизайна, видеть все краски этого мира. он сплошь покрыт татуировками, как и я впрочем. Зи проницательный. и я люблю его.
Найл из тех людей, что придут к тебе среди ночи с какао и кучей дисков, если тебе станет грустно, укутают в плед и будут обнимать, говоря, что они всегда рядом. у Ни мягкие белокурые волосы, на самом деле, еще год назад, до нашего совместного переезда, он был шатеном, но как только мы обосновались в лондоне, он решил оставить свои прошлые привычки, стиль, принес домой два флакончика осветлителя для волос и попросил Зейна сотворить из него "нечто прекрасное". у Ни изумительно голубые глаза цвета Норвежского моря, смешной ирландский акцент, который делает его еще более милым, чем медвежонок пятилетней девочки. многие вещи в нашей квартире зеленого цвета, а все потому что Найл говорит, что он ирландский лепрекон.
еще Зейн ужасно завидует метаболизму Хорана, серьезно, и удивляется, почему тот еще не превратился в толстячка, скатывающегося с лестницы на кухню, Ни все время что-то жует и говорит, что не нуждается в отношениях, ибо он уже состоит в них с едой. Найл заботливый. и я люблю его.
Луи. Луи студент того же колледжа искусств, но в отличии от Зейна, он выбрал драматургию. он может слезно умолять меня по телефону среди ночи прийти к нему, потому что он "умирает в муках, пока свет его жизни спит у себя дома" и, когда я прибегаю к нему с пакетиком лекарств, бутылкой горячего глинтвейна, то этот засранец смотрит очередной сезон "друзей" и говорит, что просто соскучился по мне, но не мог этого сказать, ибо в этом слишком мало драмы. я всегда просыпаюсь раньше и покрываю его лицо мелкими поцелуями, пока он не проснется. я люблю его утренний голос. если бы я был романтичным придурком, то сказал бы, что он похож на ангельский. его пшеничные волосы разметались по подушке, он щурится от утреннего света, прогибающего даже сквозь шторы, и я зацеловываю его морщинки вокруг глаз, веки. Лу называет меня дьяволом с маленькой кудрявой головой, потому что я всегда "не даю ему насладиться последними пятью минутами сна". и наконец, когда мое терпение лопается, я наваливаюсь на него сверху и начинаю целовать, опускаясь все ниже. кусаю нежную кожу на его шее, облизываю ее, а затем засасываю, из-за чего Луи издает тихий стон. спускаюсь вниз к ключицам, прикусывая их. обвожу языком татуировки".
допишу как-нибудь потом
Комментариев нет:
Отправить комментарий